Слова и наставления нашего отца схиархимандрита Макария

Скорби

Но мы в скорбях этих не унывали - это все скорби временные - они как пришли, так и уйдут, нам бы вечную скорбь не получить. Всегда вера нас укрепляла, вера нас спасала.

*** *** ***

А скорби безропотно нести надо. Если скорби без ропота - ты получишь награду. А если человек в скорби, и он ропщет - он руку свою поднимает на Создателя, - когда грешил, ты не роптал, не малодушествовал? Нет. А теперь, когда Господь посещает, ты малодушествуешь? Что же ты за воин - оружие бросаешь на землю? Нет, ты наоборот укрепляйся - раз тебя Господь посетил, значит Он тебя любит; раз послал Он скорбь - Он пошлет тебе и избавление и духовное утешение; если послал тебе Господь унижение, Он пошлет тебе и подъятие. Никогда Господь тебя не оставляет и не оставит, правда, если сами мы не оставим Его.

*** *** ***

Старцы нас так учили: когда тебе скорбно будет, вспомните нашу скорбную жизнь; вспомните, что ничего мы сладкого в своей жизни не видели; а за эти временные скорби получишь вечное утешение. Люты страдания, люты скорби-болезни, да сладок Рай. Давай, потерпим!

*** *** ***

А то вот хотят: помолится, и - сразу все получить! - постой, погоди. "Погоди!" - Господь сказал. А то ты дюже хороший да дюже чистый! - ты в грязи побудь! А в грязи стойкость духа если проявишь (уж тогда молись), тогда и получишь просимое, как победитель награду свою. "Живу в навозе, а сижу в повозе", - так нам старцы говорили. Что для тела плохо - то для души хорошо. Духовный корм, духовная поддержка. Если ты услышишь, что тебя ублажают словами, величают - убегай, как от какой проказы, чтобы не получил ранения сердечного. Нас старцы никогда не хвалили, никогда не хвалили. Никогда не дождешься похвалы от них. Вот конфетку дадут, а чтобы сказали: "Вот как ты хорошо прочитал, пропел" - никогда! А мы, что бы не сделали, так и ждем - ах ты, Господи, да что ж меня не похвалили?

*** *** ***
Старайтесь и за скорби, и за все благодарить Господа. Уста ваши должны только славословить в благодарности Господа. Когда мы будем Господа благодарить, - тогда мы будем укрепление души получать. Если мы будем за благодеяния благодарить - то одно, а ты за всё, за все скорби благодари. За всё, что будет впереди - скорби, поношения, заушения, говоря: "Господи, благодарю Тебя! Ты кормилец наш, пришел на землю, чтобы спасти грешного человека, а сколько ж Ты, Господи, потерпел из-за нас!" А мы ни разу так даже не подумали. Даже не подума-ли.
Храм

Обитель, церковь, - это духовная врачебница. Нигде такого утешения не получишь, как в храме Божием. Переступишь порог храма, и сразу почувствуешь, что тут благодать особая. Даже бодрость в теле у человека появляется, если он с верою обращается ко Господу за помощью, Господь так его вдохновляет, что он даже бодренький становится, да радостный, да Господа любит.
Болезнь

Врачи вот - они раньше все глубоковерующие были. И нужно помнить: они ведь как ангелы, - они ведь тоже посланники; помощники людям, облегчающими несение нашей жизненной ноши. Они нам помогают.
Отцы и старцы

Отец Феодор у нас был протоиерей - воспитанник великого старца иеросхимонаха Рафаила, строителя обители и игумена Феодосия. Это были столпы, молитвенники на Кавказе. Они горящие были, Господу были горящие. Они ж так любили Господа, что они даже о себе забывали, забывали, что они есть на свете. Старец, он ведь должен как? - себя забыть. Должен Господу служение свое исполнять, утешая всех и ободряя, что б не со скорбью люди выходили из кельи, а с радостью, чтоб перемененны были духом. И по истине - наши старцы такими и были.

Отец Феодосий меня крестил, он мой крестный отец был. Матушка Евгения - чудная была монахиня. Она постриженница отца Феодосия была. Опять же: хоть она и была в своей жизни замужем, и детки у неё были, но какой дивной впоследствии она просияла монахиней!

Или вот матушка Евдокия (Сикорская), в монашестве Серафима, - дивной чистоты и строгости жизни была старица, - вот я многих видел, а подобных не видел, - она превзошла всех монашествующих, которых я знал, строгостью своей жизни. Уставщица была. Духовной мамочкой ей была мать Евгения, а отцом - отец Феодосий. По благословению вл. Зиновия постригал я её в монашество, а восприемницей ей была схиигумения Серафима.

А еще у нас в Ставрополе матушка Фенана была, монахиня ставропольского монастыря, матушки: Архелая, Арефа, Текуса, Мария, Севастиана, Палладия, Матрона, Мария, Магдалина, Евгения, Каллиста, Севастиана, Епистимия, Валентина, схимонахиня Митрофания, - много там матушек было - это дивные старицы были. Они никогда не уставали славословить Господа. День и ночь славили. И ведь они были исповедники Веры Христовой, они в тюрьмах сидели за Господа и Веру в Него - кто десять, кто пятнадцать, кто двадцать лет сидел. Вот матушка Михаила у нас старица была - это весь мир ей открытый был, - и земной и Небесный! Матушка Серафима у нас Оптинская, великая старица - старица любве.

Там у нас еще ставропольского монастыря м. Паисия была - кроткая смиренная молитвенница; как она людей утешала - как к батюшке люди к ней за утешением шли... А м. Евгения бывало ей: "Матушка Паисия, сей слово Божие, сей, утешай людей, да не бойся тюрьмы!" - "Матушка Евгения, да чего ж мне её бояться, тюрьмы-то, - я к ней за двадцать лет, чай, привыкла!"

А владыка Антоний (Романовский), митрополит - какой был духовный! Исповеднический крест тюрьмы сподобил Господь понести и ему. Подвижник был, молитвенник был.

*** *** ***

А то меня еще спрашивают многие о владыке Варнаве (Беляеве) - как относится к его памяти? Господь сподобил меня бывать у него с о. Прохором - он посещал владыку. И батюшка свидетельствовал, и я подтвержу: Владыка Варнава - человек от Бога, он - святой жизни человек! Святой жизни человек, не сомневайтесь, и земельку с могилки его можно брать во исцеление - кто больной, пусть идёт туда! И приидет время, когда прославлен он будет Церковью в лике святых.

*** *** ***

Вот на открытие помыслов, бывало, идешь, а оттуда - летишь из кельи, так хорошо! Думаешь: были бы крылья, - полетел бы от радости! А то бывало и по-другому. Такие, иной раз наступят минуты, что стыдливость не давала говорить. А батюшка (о. Прохор) и говорит: "Нет, чадо, надо все открывать! Гляди: затаишь Сатану, - он покоя не даст!" Да сам себе и думаешь: что лучше - погореть тут немножко от стыда, или в будущем от огня? Нет, лучше здесь. И тогда все и рассказываешь.

А бывало и так, что утаишь, да не скажешь по застенчивости, а батюшка, отец Прохор и говорит: "Вот, чадо... вот я когда был молоденький, так вот меня такие-то и такие-то помыслы одолевали." А я и сам тогда: "Батюшка, так вот и у меня такие же."

*** *** ***

Молитвами старцев моих хранит меня Господь. У старцев один дух был. Бывало, владыка Зиновий скажет что, пойду к отцу Прохору - в одно слово, совет или суждение услышу - как будто они по телефону поговорили. Вот что значит души, соединенные благодатью Христовой. И ведь ревности у них друг ко другу не было, искренность была, любовь была духовная друг ко другу и ко всем.

*** *** ***

А отец Митрофан, схиигумен - благодарю Господа, что Господь даровал мне такого старца, дивный был старец, Богоданный старец для страждущих душ! Это был делатель Иисусовой молитвы. Чистота - какой кристалл был! - он души человеческие видел. Он всех любил, до последнего дня служил своего - а у него рак печени был.

Однажды, ухаживая за ним, уже лежащим при кончине, и не имея лекарства, утолить боль, взял, аспирин размолол в порошок, да говорю: "Батюшка, это такое болеутоляющее, - из-за границы прислан такой порошок - выпей!", - на ложечке с водичкой даю. Ну, он выпил, водичкой запил, а мне говорит: "Власий, да ведь это аспиринчик!", - а я стою, да от стыда что делать не знаю - всё ему от Господа было открыто.

А как утешал батюшка, как утешал! Просто, и словами простыми, а из сердца исходящими - как умильно!

*** *** ***

Они уже там, уже в будущей Жизни. И порой как бывает скорбно - Господи, когда ж настанет благословенный час, что бы с ними увидится.

Старцы наши были - не мы: они молитвенники были, они в чистоте жизнь проводили свою и в страданиях, и через временные страдания достигли вечный покой. А мы что в жизни страдаем? - ничего, а если что и страждем, то за свои грехи.

*** *** ***

Мы нищие духовно по сравнению с ними, нищие, но я благодарю Господа, что все-таки хоть немножечко, а видел старцев. Не грамотные они были, а Дух Божий был с ними! Мы их любили. Но не слушателем слов их быть надо, а исполнителем.

*** *** ***

А какая ж вера у них была! Господи, да пошли нам частицу ихней веры, ихней любви и преданности, к Тебе! Милосердный Господи, да ради их любви, ради их молитв помилуй нас, грешников. Мы ж и в жизни их любили, и их любовь привлекла нас и к себе, и к Тебе, Господи. Они нас наставляли, нами управляли, нас в вере укрепляли.

*** *** ***

Старцы нас так учили: "Старайся, чадо, Господа никогда не оставлять, старайся, что б не Господь нас искал, а что бы мы Господа нашли." Мы Господа теряем ежедневно - в своих пороках, в своих грехах, в своей мысленной брани, мы Ангела-Хранителя оскорбляем!
Монашество

Старцы учили нас, что нам не сладко будет жить, ведь монашеский путь себе выбрав, - не конфеты кушать шоколадные, а скорби пить!

*** *** ***

Мы из-за любви ко Господу пошли на этот подвиг и, хоть мы ничего и не исполняли, но мы из-за любви пошли! Не ради корысти, не ради карьеры, а ради подвига приняли этот подвиг монашества.

*** *** ***

Но монашеская жизнь и радостная. Я думаю, что счастливее нашей жизни нет на свете. Батюшка Серафим Саровский, любя брачных, говорил: "Если они все соблюдают по христиански, если живут, как заповедует заповедь Божия, то они - служители Святой Троицы!" А за монашествующих батюшка Серафим говорил: "Это благоухающая роза. Это бутон, - когда еще не расцвела роза, а бутон, хороший такой бутон." Если ты не сорвешь его преждевременно, значит ты увидишь красоту настоящего цвета. А если сорвешь[1], - загубишь цветок на корню.
Вычитка

Вот бесноватые кричат... Я говорю им: "Господа возлюби, и он умолчит", а то, чуть что - вычитка! Что вычитка поможет? Вычитка не поможет, если ты всех обзываешь, всех грешниками называешь, да ниже себя ставишь, а себя ставишь святой, За такие дела бес и входит, по гордости входит.

Вот теперь бери его оттуда и выковыривай. А чем? Да вот смирением. Будешь молиться и будешь думать что ты хуже всех, будешь смиряться - и он потихоньку и выйдет. Как зашел - так и выйдет.

*** *** ***

А то моду взяли: "Меня пусть батюшка вычитает!" Он-то вычитает, а сама что же? Её вычитают, а она тогда по театрам мотается. Чуть времени пройдет, а тогда опять приходит, да голосит - что ж ты не голосила, когда в театре была, да там хохотала? А сейчас заголосила? Ты знаешь, что ты больная? Больная. Тебе от беса надо убегать, а ты наоборот - сама к нему прибегала. Человек и сам может из себя беса изгнать - смирением. Будешь смиряться во всем, будешь Господа благодарить от всего сердца - за скорби, за радости, за невзгоды жизненные, за все будешь Господа благодарить - вот он и не удержится, лукавый, сам выйдет!

*** *** ***

Нам вот старцы наши вычитывать не позволяли. Не позволяли и самим вычитывать, и посылать к вычитывающим, говорили, что это плохо.

*** *** ***

Есть одержимые, которые сами не могут крестится, молится - надо и над этим трудится. Вот как Господа полюбишь - будешь и крестится. А будешь крестится правильно истово, с благоговением - так он же сам не вытерпит этого! Ты ж его будешь в огонь кидать, а он скажет: "Что за человек такой мне попался, ты погляди - что она делает!", - да и выйдет, не сможет он там быть-то.

*** *** ***

Много сейчас одержимых - все ж в театры да кинотеатры ходят, телевизоры смотрят, у кашпировских "лечатся": воды понаставят в ведра, а тогда с ума сходят. Аль он выше батюшки всякого? Да пришла б в церковь, да рассказала б батюшке свои пороки, грехи, беззакония, а батюшка помолится в церкви, да водицы святой даст, а ты пей каждый день водичку, да просфорочку ешь, да постись - бес и не вынесет, он и выйдет от тебя! Уйдет от тебя почему? Потому, что у тебя святыня.

*** *** ***

И имя Господа призывай. Если Господа, Отца нашего Небесного, призовешь, то Господь тебя и освободит. Ты этого даже и не заметишь, как все выметется из души. Надо только хорошо раскаяться.
Покаяние

Особенно за плотские грехи нужно каяться, да на грязь больше не возвращаться, и просить Господа: "Господи, помоги мне, убели меня, Господи, прости меня, Господи - я-то не знал, что это грех, я-то думал, что это плоть естественная, а оказалось - это смертный грех, Господи, Ты меня помилуй". Да со слезами, да с покаянием, что может кого и другого в грех ввел - горе ведь тому человеку, от которого происходит соблазн.

*** *** ***

Нужно не только поисповедаться, нужно и исправиться, плоды покаяния нужно принести Господу. Не так, что - я поисповедался, - меня Господь простил. Он-то простил, но и плоды покаяния требуются. Плоды покаяния - это исправление своей греховной жизни. Тогда Господь и поможет.

*** *** ***

А слезы сразу не придут, - для этого надо душу расположить. Когда у тебя покаянное чувство будет, когда у тебя любовь нелицемерная ко всем будет, ко всем любовь - всем будешь состраждить, а тогда и слезки пойдут. Но это ж не сразу будет, милый мой.

*** *** ***

Что бы вера в тебе укрепилась, надо читать Святое Евангелие. Вот почитай главку и помолись: "Господи! Испепели словесами Святаго Евангелия грехи моего беззакония. Господи, пошли мне веру нелицемерную, веру крепкую и несомненную, любовь истинную! Господи, да пошли мне капельку той любви, которая была у апостолов, Твоих последователей." А слезок нету - апостола Петра проси, - да это ж такой угодник Божий, скорый помощник! - "Угодничек Божий, да пошли мне капельку слез! Сколько ж ты каялся, да сколько ж ты плакал, угодничек Божий! Да дай мне дара сего! Да дай мне капельку слез чтоб поплакать мне о своих грехопадениях."

*** *** ***

Ничем не можно так-то убелить, как убелить подвигом молитвы и слезами. Тогда Господь тя и простит и очистит, а очистит, когда у нас слезы будут. А без слез трудно и плохо. А когда поплачешь от души, в уединении - чувствуешь душой, что прямо близок Господь. Близко Он, здесь, и Господь такой у нас милый! Он же с Неба снизошел, что б простить наши беззакония. С Неба снизошел! Принял плоть человеческую! И распялся ж - из-за нас! Для чего ж Он распялся? - чтобы нам было хорошо. Как мы должны быть благодарны!

*** *** ***

К какой страсти, то бишь - привязанности не лежало б твое сердце, а ты должен это изгладить. У нас есть лечение на изглаживание. Какое лечение? - смирение, познание самого себя. Ты должен сам себя познать, вспоминая все дела свои, кои ты делал с юности своей. И что на пользу, а что не пользу, то ты должен искоренить. А как искоренить? - с помощью Божией, ведь мы сами по себе - ничто. А будешь просить Господа, и Господь внемлет твоим просьбам. Он у нас все исполнит, когда из сердца будет исходить чистая молитва. Покаянные чувства должны всегда с тобой быть. Ничто так не убелит душу, как покаянные слезы. Что мы должны принести Господу? - фиал со слез покаяния. А Господь никогда не отвержет, просимое Господь всегда даст, - если мы будем просить с верою и любовью к Господу.

Но не как осужденный раб должны мы к Господу подходить, а как любимый человек. "Господи! Я ушел в жизнь свою земную на страну далече. Я познал грех, познал отчуждение Тебя, и Господи, Милостивый мой Господи, как мне без Тебя трудно! Господи, я к Тебе гряду: услышь стон и вопль скорбящего сердца, утешь меня", - и вот поверь: Господь Тебя утешит, утешит, потому, что ты будешь к Нему стремиться. Ладно, что б там не было в жизни, - все было в жизни: может быть ты читал что непотребно (может оно и не нужно было тебе читать, а ты читал, по молодости своей), но сейчас ты осознал, что оно вредное; как вредную пищу вносил ты эти отравы в свою внутренность, в душу свою; отравляло оно тебя - и зрение, и слух, и чувства, и обоняние, и сердце отравляло. Но вот - ты познал свою ошибку, познал свое удаление от Господа, и будешь теперь просить Господа - Господь приблизится к твоему сердцу, Господь обновит твое сердце. Надо нам ведь не забывать, что Господь снизошел на землю; с Неба сошел на землю, что б спасти падшего человека. И ещё одно не забывать - что у Господа милости - бездна, а любви - глубина!

*** *** ***

Беззакония наши вопиют ко Господу и призывают гнев Его. Тем более вот сейчас, когда блудом, всякого рода изощренным развратом наполняют человецы землю. Это потому, что сейчас нет молитвы ни у кого, нет у нас молитвы - мы бороться не можем - Сатана мысль дал, а мы исполняем, мы - исполнители... А мы ж еще хотим показать что мы исправлены, что мы хорошие; мы же прячем это зловоние в своем сердце, мы не хочем даже пред духовником своим выявить, что мы чем-то греховным занимаемся, мы боимся даже подумать что я такой-то и такой. Но ты когда отцу духовному все-то расскажешь, бездну своих грехов, поверь: отец духовный - еще больше возлюбит свое чадо. Большей любовью, и больше приблизит тебя к себе. Потому что он рад - отец духовный - что чадо осознал свое падение, а это для него большая радость. Прямо вот приидите и расскажите: "Вот у меня так, вот у меня так, прошу святых молитв - я каюсь, я сознаюсь, что я виновен всем мукам по своим грехам. Я каюсь, батюшка, я Вам открываюсь, а Вы вздохните в Ваших воздыханиях пред Господом, а я верю в Ваше ходатайство пред Господом, что за него меня Господь не оставит", - тогда тебе будет хорошо.

*** *** ***

А мы всею силою, всею душою не любим Господа. Если бы мы любили, то мы бы исполняли заповеди.

*** *** ***

А самое главное - избегай осуждения. Своих собратьев, знакомых, родных, духовных - кого бы то ни было; если ты будешь избегать осуждения, ты приобретешь душе спасение.

*** *** ***

Что нам нужно? - любовь, а любви нет. Только порицание, только осуждение. Ну так сроднились с этим осуждением, ну так же привыкли! Это как кожа к телу - пристало, а мы и не замечаем, что творим смертный грех. Да зачем нам осуждать, да нам бы за этого брата, или за батюшку, или за владыку да помолиться, или акафист почитать - ведь им тяжело, ведь они, бедные, прям как каждый день мытарства проходят, им же тяжело!

*** *** ***

И самое главное: избегай осуждения! Если мы в малейшем кого в чем осудим - сами потом в десятикратном размере упадем. Но когда и другому, ближнему нашему нужно сказать о его дурном, греховном поступке, то сказать надо.

*** *** ***

Часы, вот когда стучат, послушай, что они говорят: "Не подожду и не возвращусь!" и как жалко те годы, которые провели в праздности. Время прошло и - все, не вернешь. Если б можно было вернуть те, минувшие дни... а ты их не вернешь! А вечность приближается с каждым днем, телесная храмина разрушается, телесное все разрушается, силы покидают с каждым днем, а вечность - вот она, вот она! И с чем идти, какой дашь ответ?

А первое мытарство - ложь, обман, многословие... А как говорится: "Кто много говорит, тот не избежит вечных мучений." Даже одно только многословие, а как удаляет от Господа! Кто занят молитвою, тот убегает от празднословия, как от какой проказы.

*** *** ***

Нужно во всем каяться. Мы вот иной раз стараемся, чтобы сохранить ограду телесную, душевную, т.е. внешнюю видимость сохранить девственности, и чистоты, а внутри? - останавливаясь на блудных помыслах, разжигаясь плотью, похотью плоти, оскверняем девственную чистоту. Мы её растлевали и растлеваем, девственную чистоту душ наших. Почему о помыслах, и за помыслы нужно каяться нам.

*** *** ***

А вот меня, прям, утешают слова пророка Давида: "Бездна бездну призывает во гласе хлябий твоих", - бездна грехов наших покрывается бездной милосердия Божия.
О Церкви

О великих испытаниях, грядущих на нас, батюшка, отец Лаврентий, говорил: "Если не будет испытания в конце века - Россия не воскреснет". Еще не дополнилось число ангелов, еще праведные души пойдут ко Господу. Еще будет кровопролитие. Но те, кто гнали Церковь Божию, и епископы, последовавшие им, даже после пролития крови Царствия Божия не унаследуют. Что страшно-то - кровь прольется, но искупительной она не будет, не унаследуют они Царства Божия! Ведь они сколько сот миллионов испортили людей своей мрачной жизнью!

*** *** ***

Да разве нам можно унывать? Пусть унывают магометане, пусть унывают католики, что они отступили от Истины все, а мы - Православные христиане, Кафолической Церкви, истинной, Соборной, апостольской, неповредимой и непогрешимой Церкви, мы - чада, - как мы должны радоваться! Как Господа должны благодарить! Я всегда на историю нашу гляжу, да думаю: если б не было св. Князя Владимира, что б мы делали? - мы б в язычестве померли. А князь Владимир познал истинную Веру, и эту истинность насадил в народе своем. Какая ж у него была любовь - был язычник, многоженец, а Господа как познал, как он Его полюбил, и Россия-матушка просветилась, освятилась, почему она - Святая Русь называется. Вся усеяна куполами храмов, святых обителей. А по вере в людях какая была простота! Ведь наши первые христиане, которые при Князе Владимире крещение получили, ведь они все святые были - они крещение когда получили, они чистые как алмазики были, а мы сейчас обгадились страстями, пороками, да ещё недовольны на Господа, жизнью недовольны, сами не знаем - что мы делаем... Вот будем молиться, вот будем просить Господа, - мы ясней тогда сами себя увидим.

*** *** ***

Будет и Государь у нас. Хороший, верующий, Богом данный монарх будет. А когда Антихрист придет, то соберет он Собор в Иерусалиме и, присутствующий там Патриарх Иерусалимский скажет ему (Антихристу) читать Символ Веры. Он же сей Символ исказит, и Патриарх увидит его сущность. А Антихрист убьет духом своим и Патриарха, и Благословенного Государя Российского. Первая кровь христианская прольется из Иерусалима. Будет Государь у нас, будет; но не сейчас - почва еще не подготовлена: нет у нас ни молитвы, ни поста, ни воздержания, ни любви к страждущим людям.

А нам нужно утешать страждущих людей, чтобы несение посланного нам Богом креста облегчить, чтобы они ободрились чуть. И люди сами не подготовлены к высокому и ответственному государствоустройству монархическому. А мы не готовы. Мы еще должны оплакать грех цареубийства, довлеющий над нами.
Об отношении к священству

А в жизни мы Господа распинали. Да мы и сейчас распинаем: мы заповеди Божии не исполняем, мы только лопочем языком: ля-ля-ля-ля, а исполнения-то у нас нету. Пошли что-нибудь малейшее - а мы ничего не можем перенести! Мы и злимся, и раздражаемся, и обижаемся, и упрекаем, и осуждаем, и порицаем, - кого порицаем? - и архиерея, и священника. Да разве ж можно нам уста открыть на святителя Христова, осудить, а? Он же посредник между Небом и землёй! Он же апостол; апостол, которому Господь вручил всё: Вязать и решать, прещать и связывать. Нам же нужно любить святителя, и святителю своему родному надо помогать молиться своей молитвой, ему ведь тоже тяжело.

Думаешь хорошо в митре сидеть, да омофор хороший, саккос? А что под митрой? Что под саккосом? - одни страдания, одни переживания, одной напраслины сколько - очерняли ведь монашество - чем? - "они блудники, да у них бабы " - то, да се, а я говорю - вы не судите милые. Станьте сами на этот путь, вот тогда посмотрим.

*** *** ***

Нужно знать и помнить: если у тебя есть духовный отец, то без его ведома и благословения - или молитвословие какое совершённое, или милостыня поданная - на пользу не будут. Всё равно что в навозную кучу будет выброшено такое делание. Всё должно делаться с благословения отца духовного - тогда оно будет в пользу тебе и роду твоему в благословение.

*** *** ***

Осуждать - это огонь геенский глотать! Особенно священников. А у нас сразу первая очередь: "О, да он - такой-то, такой-то и растакой!" А надо себе познать, себе проверить, - как мы жили юность, в чем мы ее провели, как, что мы делали.

*** *** ***

И для нас искушение - смотреть на негодное и порочное духовенство, искушение и для них, большое искушение. Послушаешь о них иной раз, да и сам вот душой поболишь, и помолишься: им же не сеяно и не всеяно ничего Божие, они же Бог весть как на сей страшный и ответственный путь священства попали...

*** *** ***

Нам теперь, как никогда, Православие надо держать всеми силами: епископы должны креститься, поститься, молиться все-ми силами, людей должны приводить к пробуждению, к покаянию, а этого - нету... Посему - мало епископов останется в России, мало, но своих Господь оставит. Я у о. Лаврентия Черниговского о сем времени спрашивал: "Батюшка, неужто не будет тогда владык?", а он мне: "Да нет, деточка, рукополагать будут, а некоторые будут столь Богоугодны, что по воде будут ходить как посуху! - избранники от чрева матери будут в сане епископском". Простецов будут поставлять, не ученых академиями а простецов - ученых Духом Святым.
О молитве

Старец нам говорил: "Чада, вот прислушайтесь к сердцу: вы вопите, идёте и просите: "Господи, помилуй!", а Господь жалостливым, отеческим голосом говорит: "Чадо, Я тебе прощаю, милую и щажу." - какие умильные слова для истерзанного сердца! Вот такой, мы, скорбящие, получаем ответ.

*** *** ***

Но не надо забывать про Царицу Небесную и Её просить - Она же наша Путеводительница, Она же наша Питательница и Матерь Божия, Она в молитвах Неусыпающая. Если мы Её просим, то никогда оставлены не будем. Матерь Божию и своего покровителя, Ангела-Хранителя просите. Ангел-Хранитель - он же о нас плачет непрестанно, когда мы грешим - далеко от нас уходит - мы сами, своим смрадом уносим его от себя.

*** *** ***

Если нет с собой акафиста, или смутить или побезпокоить кого боишься, ты читай так: "Владычица моя, Пресвятая Богородице! Во время живота моего не остави мене, человеческому предстательству не ввери мя, но Сама заступи, и спаси, и прости, и помилуй мя", "Богородице Дево, радуйся" - и три четочки (четочка - сотенница) пройди, да после каждой сотенки помяни по имени кого хочешь, и - будет тебе акафист. Ни книги, ни света тебе не нужно.

*** *** ***

Иисусову молитву когда читаешь, то человек обновляется. Мы, когда правило не читаем, то мы чужой грех творимый видим с ясностью, а когда молишься, то Господь его прячет как бы занавесой. Вот идешь, грех творят - а мы его как не видим, и он нас не распаляет. А когда мы без молитвенного покрова Божьего, то это плохо. Старайся всегда Иисусову молитовку читать, - идешь, едешь, сидишь, - старайся читать мысленно Иисусову молитву. Она тебе будет в вере укреплять, она тебе будет располагать к спасению, она будет умерщвлять твои страсти, которые в тебе гнездились; знания греховные и горделивые, которые ты знал, постигал которые - они будут испепеляться, т.е. - изглаживаться будут из памяти. Иисусова молитва - она прямо делает чудеса.

Во-первых она проявляет страдания к страждущему человеку, любовь, мягкое сердце делает, в храме с благоговением стоишь, да такой радостный выходишь из храма, - радостный тем, что ты Небом не оставлен, Небо хранит тебя. А если будешь без молитвы, то ты - пустой человек, пустозвон.

*** *** ***

Не останавливайся в молитве. Хоть даже холодность придет в сердце, а ты не останавливайся, не останавливайся, сынок. Может, ты сердце свое как камень будешь чувствовать холодный, а ты молись, и молись, и молись, и молись, и капелька этот камушек пробьёт, не сразу, - годы пройдут, а пробьет.

*** *** ***

Когда хульные помыслы приходят - не останавливайся. Он помысел, а ты - читай, и читай, и читай, и читай. Сам помысел - он безгрешен, если мы на нем не останавливаемся, если мы не пленяемся этим помыслом, если не углубляемся. И сразу проси: "Господи, прости мя за помыслы, чуждые духу моему. Ты же, Милосердный, Господи, Ты же не хочешь, чтобы я погиб, Ты же, Господи, обращаешь к покаянию, да Ты меня не оставь, Милосердный. Да у Тебя ж - милости бездна, а любви глубина. Ты же - Любовь безпредельная к нам, грешным. Ты же весь мир спасаешь, а я же один грешник изо всех грешников - спаси меня, Господи. Неужели у Тебя на меня одного не хватит милосердия? Ну Ты ж видишь что я погибаю, ну Ты ж меня спаси за молитвы моих знаемых". Молитвами моих ушедших старцев, - они ж Тебя призывали, они за имя Твое страдали, Господи, ну разве ж Ты их не послушаешь - спаси меня!

*** *** ***

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных, - в тиши, так читай, что бы не слышно и интонации было, а в тиши читать так хорошо, как медом поливается! Вот как машину заводить начинают - она сперва гудит, гудит, а потом, когда пойдет по дороге - тихо так, и мотор не слышно, только начать надо: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных. Надо стараться вкладывать в сердце. Хоть там и дыханием мы не умеем (профессоров-то, делателей Иисусовой молитвы нынче нет), а читать просто её нужно. И оно само зернышко взойдет, Господь сам знает, когда это нужно, а наше дело - читать, не доискиваться, а читать просто, просто. И стараться, когда мы читаем, стараться всеми силами что бы никого не осудить. Никого - не простолюдина, ни родителей, ни знакомых, а особенно удаляться от осуждения священников и священного сана. Это просто стараться всяким силами. Надо стараться себе в руки брать.

*** *** ***

Господи, прости нас, грешных, как грех осуждения с нами сроднился. Говорят вот - Сатана мене искушает! Да не сатана искушает, а я его своей привычкою искушаю! Да помоги ж мне, Господи, образумится, начало благое положи мне, Господи!

*** *** ***

Я вот думаю: желанный Ты наш Господи! Как же нам Тебе благодарить, день и ночь благодарить! Ведь мы вот грешим, а Господь нам и хлебы посылает, и все, что нужно для жития, - все посылает, я говорю: Господи, мы ж недостойны получать твою милость.

*** *** ***

А помню как Матерь Божию мы просили - война, а мы просим: Матерь Божия, дай нам хлебушка, - акафист читаем, плачем, поклоны ложем, а на ране глядим - хлебушка принесут, на пороге положат на полотенце; мы встали, дверь открывать - а у нас на пороге хлеб лежит.

*** *** ***

Но Господь посылает холодность, - холодность, что бы мы не видели свое приобретение. Потому что мы слабые какие: будем молиться, даст Господь у сердца молитовку, а мы уж и возгордимся и гордостью своею все изничтожим как железо ржавчиною. А то читаем как об столб, как об стену, ничего не слышно - холодное сердце, а мы скорбим, а там благодать будет теплиться, а мы и знать не будем.

Мы вот духовного взора не имеем, мы ж слепые в жизни ходим. Нам бы очки какие духовные, со стеклами на -25 - вот тогда б может что и увидели. Вот такие мы близорукие.

*** *** ***

Я говорю: Господи! Да положи ж Ты на уста мои молитву, да милосердый же Ты Господи! Я ж не хочу вечной погибели, да смилуйся ж Ты над непокорным рабом Твоим, - ну никак ничего не могу поделать с собой, Господи!

*** *** ***

Как кушать варите, всем завещаю: крестите пищу, молитесь. И пища ваша будет сладкая. Ведь когда мы кушать варим, ох, сколько бесов возле нас прыгает! Ведь мы сажаем без молитвы, и варим точно так же. А если сварил, покрестил во Имя Отца и Сына и Святаго Духа - и пища сладкая делается. Вот я, как был раньше на послушании келаря в Почаевской Лавре, то принял тамошнее правило: если готовим что, то акафист читает Почаевской, а остальные готовят.
Господь

Да Господи, да для чего ж Ты всё нам даешь? - мы грешим, мы Тебе прогневляем, а Ты нам милости даешь. Да какой же Господь у нас милосердный! Да какой же Он у нас многомилостивый! Господи, я удивлен Твоим милосердием, - все мои чувства удивляет Господь - да какой же Он милосердный.

И, понимаешь, милый: чувствуешь такое успокоение, так хорошо, и так, прям, порой бывает всех жалко, и хочется всех обнять, и думаешь: Ну что нам еще нужно?

*** *** ***

Мы походим на ту толпу - разъяренную еврейскую, толпу богоненавистническую, ведь мы тоже кричим: "Распни Его!". Тоже кричим. Всякий грех - есть отречение от Господа. Если б мы знали - что такое грех и как он мерзок пред Богом, у нас бы сразу душа вышла из тела, а может быть и душа бы и не вышла бы - потому, что она у нас такая мерзкая, душа-то, такая мерзкая, такая уж холодная, и сердце - она даже не понимает, что распинает Господа!.. Она не понимает. Каждый вот думает: а что я такого плохого сделал? А что я сделал - я не убил и не украл, я ничего плохого не сделал, я не обидел человека. А то другая говорит: "Я в Бога верю." А я говорю: Да и что, что ты в Бога веришь? - и Сатана тоже верит, а всё-таки он трепещет от Господа, но надо ж покаяние. А то, когда покаяния нет, то все грехи становятся НЕпростительными. А если человек кается, исправляется, просит Господа благодати, - что бы Господь облагодатил его ум, укрепил его в вере, и со слезами умоляет Господа - да разве ж Господь не простит? Господь тогда непременно простит, потому, что у Господа милости - бездна, а любви - глубина.

*** *** ***

Он ведь для нас - Непостижимый! Одно благое намерение - что мы хочем исправиться - Господь уже в добродетель принимает! Мы ведь как - "Господи, я хочу исправиться", - а сами еще лезем глубже, да так лезем! А если нас еще кто и обличит, то мы еще и обижаемся - да почему он так сказал, да почему он так рассказал, да почему не по мне, да почему при всех обличил, а я, мол, этого выносить не могу - такие интеллигенции получаются. И все - кончено дело. А как же мы при всей вселенной будем обличаемы в своих грехах? Там же, в будущей жизни, когда пойдем мы на мытарства, там же мы будем обличаемы пред всей вселенной. И не только за дела - даже за помыслы! За помыслы, за пожелания, уже дадим Господу ответ (если мы, конечно, не раскаялись). А если раскаялись и принесли плоды покаяния - конечно, непременно спасение будет.

Воспоминания

"Современная наука выделяет несколько видов памяти и одна из них представляет собой блок "иконической" памяти, в котором содержится только что поступившая информация. Мир в "иконической" памяти неподвижен, остановлен и на этот момент в памяти содержится полная "картина-копия" происходящего. И нам кажется, что мы все запомнили навсегда. Но это иллюзия. Мы очень многое забыли. Вот и мои скудные воспоминания тому подтверждение.

Я давно слышал о батюшке от отца Варлаама. И мне было много раз предложено съездить к нему, но все по какой-либо причине поездка не получалась. Но, основная причина, скорее всего, было во мне. Я знал, что батюшка может многое увидеть и озвучить (если пожелает). Многие люди хотят узнать о своем прошлом, о будущем, а я, видимо, к этой категории не отношусь.

Но вот случилось так, что мне пришлось выступить в роли водителя, чтобы свозить в Прыски Архимандрита Варлаама, настоятеля храма Благовещения Пресвятой Богородицы, что в Бортничах в Киеве, Архимандрита Дамиана, наместника Свято-Введенского монастыря в Киеве и Игумена Еразма, благочинного того же монастыря. Это была зима. Несмотря на обильный снег, который шел всю ночь и продолжал идти с утра, мы удачно добрались в село Прыски. Это небольшая деревня, которая протянулась вдоль трассы Калуга - Козельск и откуда открывался, несмотря на зимнее время года, живописнейший вид на "Оптину" с ее величественными куполами. Огромное заснеженное поле, длиною в несколько километров, превращалось в совсем маленькое расстояние из типично деревенского небольшого окна батюшкиного домика. На мое счастье у батюшки было много народу, так что я успокоился, решив, что ему явно будет не до меня.

Первое, что бросилось в глаза - это удивительное гостеприимство и доброта ко всем приезжим. Необычно проходил и обед, поскольку щи разливал сам батюшка и он же всех рассаживал за длинный "П"-образный стол по своему, какому-то ему ведомому признаку: "ты, батюшка сядь вот сюда, а ты матушка - вот здесь, а ты отец - сядь вон там...". В этом наверняка был какой-то смысл, которого я до сих пор не понял. Ко мне он обратился так: "А ты, солнышко, сядь вот здесь". И я оказался с правой стороны этого стола рядом с батюшкой, сам же он сел во главе стола. Если я скажу, что мне было не страшно, то это будет не правда. В этот день мы с ним не перемолвились ни одним словом.

После обеда мы слушали рассказы батюшки, которые можно было бы охарактеризовать общей фразой так "Русская православная церковь в XX веке: история и современность". Живая, правильная речь, энциклопедические знания, десятки имен и фамилий в их взаимопереплетении и постоянное обращение к себе, к своей личности с критикой, с сожалениями о том, что он не успел что-то сделать, где-то поучиться, что- то прочитать и он постоянно уточнял, что причина была в одном - в лени, из-за которой и были все его неудачи. Мне казалось это странным. Если он лентяй, то кто же я ? - думал я, слушая рассказ батюшки. Поделившись чуть позже своими впечатлениями об этом с о. Варлаамом, я услышал пояснение, что ни один старец не будет плохо говорить о ком-то в его присутствии, он будет критиковать лишь себя, а ты уже сам думай и анализируй себя.

Как-то речь зашла о болезнях, о смерти и батюшка стал говорить присутствующим - кто приедет на его похороны, а кто не сможет. И как бы ни доказывали последние о том, что они обязательно приедут, он также убедительно настаивал на том и доказывал, называя иногда и причину, что они не смогут приехать. А еще он сказал, что всех нас он соберёт весной. Спросив у о. Варлаама, что будет весной, он пожав плечами, сказал: может быть батюшка пригласит нас на Троицу, он так любит этот праздник. Несколько раз батюшка говорил, что скоро он поедет в Иерусалим. Судя по его состоянию здоровья, учитывая дальность поездки, перелеты, климат мне это казалось несколько странным. А еще он часто также произносил фразу из 56 псалма "Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое...". Суть всего этого стала ясна двумя годами позже - в какую поездку собирается батюшка.

Ночевал я в одном из домиков, удачно соединенных между собой, где была жарко натоплена типично русская печка. В моей комнате находилось еще несколько кроватей для гостей, на одной из которых отдыхал худощавый молодой священник - ие-рей Сергий - человек, который, как мне показалось в течение этих двух дней имел достаточно грустный вид. Уже потом я узнал, что там, у батюшки, решалась его дальнейшая монашеская судьба, которой он всячески пытался избежать, но впоследствии приведшая его из Курска, где он служил, в Киев[1].

На следующий день мы уезжали. В доме батюшки как всегда - толпа народу, одни еще не уехали, а другие уже приехали. Отъезжающие прощались с батюшкой, одновременно радостно приветствуя вновь прибывших, получали последние наставления и пожелания. Вдвоем с о. Сергием к батюшке в келью за благословением зашел и я. Вот тут-то и началась наша беседа.

"Смотрю я на тебя и удивляюсь, как ты выдержал эти последние годы? Какие они у тебя были тяжелые!!! Но тебе помогают твои родственники, которые были очень хорошими людьми и они за тебя молятся" - были первыми словами, с которых начал нашу беседу батюшка. А у меня действительно в течение двух лет тяжело болел отец, несколько раз был госпитализирован, затем около года тяжело болела мать. В конце концов они умерли.

"Ну, у тебя в жизни было очень много интересного, - продолжал дальше о. Макарий, - ты, конечно, много пошалил, и вот если бы ты написал книгу, то она была бы очень интересной, хотя я понимаю, что у тебя нет времени, чтобы ее написать." Действительно, в жизни много было интересного, даже иногда на уровне приключений, особенно в течение длинного африканского периода моей жизни в Конго.

И, поскольку я заочно учился в Киевской духовной академии, то я и спросил его благословения по поводу моего будущего, связанного с Церковью, т. к. последнее время я все чаше задумывался: а правильный ли путь мною был выбран; на что услышал полушутливый ответ: "А я думал, что ты уже батюшка. Только смотрю вчера вечером за столом у всех батюшек четки в руках, а тебя нет, ну, думаю, может они у него в кармане..." - и далее последовали благословенные слова о моем дальнейшем священническом пути.

Получив благословение, я отошел в сторону и сел на стул, ожидая отъезда. Батюшка прощался с остальными, раздавая различные сувениры. Я подумал, что хорошо бы получить хоть что-нибудь на память от такого человека. Не успел я подумать, как он повернул голову в мою сторону и произнес: вот Славик сидит и думает - батюшка всем раздает подарки, а мне даст или нет. Пойду, возьму иконку, чтобы потом не забыть.

Начали прощаться, получать благословение перед дорогой после обеда, а отъехали только к вечеру. Батюшка благословлял и не отпускал нас...Особенно батюшка не хотел расставаться с о. Варлаамом. Его безграничная любовь к о. Варлааму была заметна всем присутствующим. Это было проявление любви наставника к своему духовному чаду, отца - к своему сыну, священника - к собрату, который также посвятил всю свою жизнь служению Господу Богу и, безусловно, это было следствием той искренней духовной дружбы, которая существовала между ними многие годы. Манеру их общения нельзя описать словами, это нужно было видеть, нужно было при этом присутствовать.

Нельзя не вспомнить и отца Антония, который ежеминутно находился рядом с батюшкой, во всяком случае, так было каждый раз во время моего очередного приезда к ним. Их манера общения, диалоги были до такой степени теплыми, человеческими, что сняв на пленку, можно было бы демонстрировать как образец - как люди совершенно разного возраста могут общаться между собой.

Был я у батюшки еще пару раз, проездом, но он был болен и наши встречи были короткими. В одной из поездок со мной был мой коллега поляк - профессор Щецинского университета, которого я просил подождать меня в машине. В разговоре с батюшкой я сказал, что со мной иностранец-католик, на что батюшка немедленно отреагировал, пригласив его в свой дом. Эту эмоционально и духовно насыщенную встречу мой знакомый из Польши не может забыть и по сей день.

Два года спустя после первой встречи с батюшкой я поехал в очередную командировку в Новосибирск, и тут я должен заметить, что обычно я всегда ездил поездом. В тот раз я купил билет только в одну сторону. Приехав в Новосибирск, я попросил купить мне билет на самолет. Я улетал в субботу вечером. Когда мы сели в самолет, то оказалось, что он был неисправным. И тут я стал себя ругать, не понимая, как и зачем я лечу самолетом. Я никуда не опаздывал, всегда ездил в Новосибирск и обратно поездом... Но все, в конце концов, закончилось удачно, самолет прилетел в Москву в субботу 26-го мая поздно вечером, а в воскресенье утром мне позвонил о. Варлаам, который выезжал из Звенигорода с почившим батюшкой в Прыски и сказал мне о батюшкиной кончине, и о предстоящих похоронах. Тут-то я и понял истинный смысл произошедшего и почему я летел самолетом.

На дворе была весна, которая уже заканчивалась, и вот мы все снова собрались у батюшки, как он нам всем и предсказывал, только, к большому сожалению, это были похороны батюшки.

Раб Божий Ситаров Вячеслав "

*** *** ***

"С батюшкой я познакомился в далеком 1973 году, в то время, когда он служил в церкви в Бурдино. Я жил в соседнем селе. Село было через мост, совершенно рядом. И моя мама (она была фельдшером), ходила и делала инъекции батюшке, его маме и еще нескольким монашенкам по мере необходимости. Он постоянно, после каждого ее прихода (хотя в то время не принято было медиков благодарить), он постоянно посылал мне гостинцы. Я его пока еще не видел, и был тронут до слез таким вниманием, - поскольку я рос без отца, и мужским участием, в общем-то, был обделен. К тому же, это было отношение человека, который меня не знал, но проявлял такую любовь. Еще раз повторюсь - я просто был тронут до слез.

Однажды он пригласил и меня к себе на какой-то праздник. Мы пришли. Познакомились. Он был веселый человек, тогда он еще был молодой, был очень быстрый. Сам все накрывал, сам готовил, сам управлялся. Ему, конечно, помогали, но когда мы приходили, он делал все сам. Через некоторое время я стал ходить гораздо чаще. Я сразу к нему потянулся душой. И одна-жды, зимним вечером, он сказал: "Ты знаешь, Юрочка (он меня все называл - Юрочка), ты знаешь, Юрочка, у тебя нет отца, а у меня нет сына. Пусть я буду тебе отец, ну, а ты мне будешь сын". И с того мгновения мы стали с ним неразлучны - как в вопросах духовных, так и обыденных мирских.

Я бы даже сказал, что духовные дети батюшки, я так считаю, они именно духовные дети, т. е. они вскармливались более в вопросах духовных, а я ближе к так сказать "бытовым". Я к нему приходил по всем бытовым моментам. Он мне помогал финансово. Он меня наставлял более в чисто жизненных вопросах. А то духовное, что я у него брал... оно шло как-то само собой, как бы даже не то, чтобы он меня наставлял, а бывало так, что либо я спрашивал у него о чем-то, либо просто наблюдал за другими живущими с ним людьми, наблюдал за его жизнью. И вот так, постепенно, из школьника-комсомольца я превратился в верующего человека.

Вся моя жизнь строилась на его благословениях. И благословения его были пророческие. Первое, благословение, которое я услышал из его уст, было: "Юрочка, ты будешь врачом по костям". Мне, сельскому школьнику, поступить в мединститут было очень тяжело, хотя я и учился неплохо. Вообще я планировал быть музыкантом, поскольку я после школы работал учителем по музыке, худруком в клубе и думал, что моя жизнь будет связана с музыкой.

Самое интересное, что его благословения были не простые, то есть он благословляет, а поначалу жизнь такие ситуации преподносит, что как бы благословение не может сбыться никогда. И действительно: первый год, когда я поехал поступать в Воронежский мединститут, я не набрал баллов, провалился и поступил в лесотехнический институт, и про себя, грешный, думал, что это батюшка так пошутил, что такому благословению не сбыться никогда. Но на следующий год я бросаю лесотехнический институт и поступаю (не без помощи батюшки - и финансовой, и молитвенной) в мед. институт, правда, на педиатрический факультет.

То есть первая часть как бы сбылась: я буду врачом. Но чтобы стать травматологом, это было исключено .

Плюс, к тому времени, когда надо было попадать в эту группу, у меня появились серьезные проблемы. Один из преподавателей заметил на мне крестик. В то время в институте никто ничего подобного совершенно не носил. Люди про церковь вообще мало чего знали. И он сказал: "Либо ты снимаешь крестик и бросаешь в урну, либо ты ко мне на занятия не ходишь. Это было равносильно тому, что он выгонит меня из института. Ну, тут я, естественно, пожаловался батюшке. Батюшка сказал: "Юрочка, ты не горься, Богородица все управит. А он еще у меня попрыгает". Он так и сказал.

И что получилось. Руководитель нашей самодеятельности вдруг пошла в партком, и решение парткома было следующее: дать дополнительное место в группу хирургов за эстетическое воспитание молодежи. То есть получилось, что не пять человек в хирурги взяли, а шесть. И по благословению батюшки, по его молитвам, естественно, меня взяли в группу хирургов, и так сбылось второе очень серьезное для моей жизни благословение. Я стал врачом и именно по костям - травматологом.

К этому времени уже сбывались другие благословения. Могу я вспомнить одну очень интересную историю. Когда я был студентом пятого курса, я встретил девушку, увлекся ей. И она мне подарила серебряную цепочку. Она видела, что я носил крестик на простой цепочке, и она подарила мне цепочку серебряную. И увлечение мое дошло до такой степени, что я решил просить батюшкино благословение на женитьбу.

Я ещё только шел в Бурдино к батюшкиному дому, а он уже ждал меня у ворот. Я к нему подхожу, а он стоит, в руке у него яблоко, и говорит: "Вот люди какие, женятся, а сами не знают, на ком хотят жениться. Ты же не знаешь ни её, ни её родителей, не знаешь. А они же там все - чародеи". Я еще слова не промолвил, а он уже, давал мне ответ на все интересующие меня вопросы. А уже потом, когда мы сидели за столом, он как-то не очень приязненно отнесся и к той цепочке.

- Что это у тебя за цепочка? Зачем ты ее носишь? Сними ты эту цепочку!"

И тут у меня закралась мысль, что действительно - цепочка эта какая-то не простая. И когда я снял цепочку и назад отдал этой девушке, все мое увлечение прошло тут же и, естественно, все расстроилось.

Кроме этого, было очень много других житейских благословений. Чтобы не занимать много времени, я скажу так: все, что в моей жизни, все, начиная от мелочей бытовых и кончая большими жизненными моментами, - все было благословлено батюшкой: покупка машины, место, где я должен работать временно, потом уйти с этого места на другую работу, где жить, в каком доме жить - все было благословлено батюшкой. И, действительно, это было просто чудесно, это были просто большие чудеса, когда батюшка все заранее говорил.

Например, он говорит моей теще: "Ты будешь жить в большом кирпичном доме на 13-м этаже в центре Москвы". Человеку, который живет в Караганде, мечтать о Москве и не приходилось. И вот судьба складывается так, опять же чудеснейшим образом, что сейчас она живет именно в кирпичном доме, именно на 13-м этаже, именно в центре Москвы!

Мне он говорил; "А ты будешь жить в кирпичном доме в четырехкомнатной квартире". Такого не могло быть, потому что у меня была всего лишь однокомнатная квартира, а денег, чтобы купить четырехкомнатную, конечно же, не было. Но, опять чудесный случай - мама была участник войны, и ей от райисполкома дают однокомнатную. У нас получились две однокомнатные. И так получилось, что эти две однокомнатные, правда, с небольшой доплатой, мы меняем на четырехкомнатную, и именно в кирпичном доме.

Я спортсмен и чемпион России среди спортсменов СПОДа по настольному теннису. И вот о. Макарий говорит, что я поеду на две Олимпиады - в Атланту, и в Сидней". Не было у меня шансов... Ну, не получалось никак, потому, что по рейтингу я не проходил. Тем не менее, опять же чудеснейшим образом, я побывал на Олимпиаде и в Атланте, и в Сиднее. А говорилось это все за полгода.

За 28 лет, которые я знал батюшку, если бы все это записать, то, наверно, была бы во-от такая книга с благословениями и с его пророчествами, которые сбылись.

Про батюшку я могу говорить много. А в заключение я хочу сказать, даже на моем примере: всю свою жизнь батюшка прожил для людей. У него очень большая любовь была к людям. А это и есть исполнение заповеди "Возлюби своего брата". То есть, служа людям, естественно, он служил Богу. Царство небесное нашему батюшке и светлая ему память.

Старых Юрий.

*** *** ***

"Моя пастырская деятельность проходила тогда в Донецкой области. Будучи настоятелем в Свято-Иоанно-Богословской церкви г. Снежное, пос. Ремовка, ко мне часто обращались верующие с просьбой дать благословение на поездку к о. Власию. Из разговоров мне стало известно, что сей иеромонах - прозорливый, при чем, так утверждали религиозные и духовно грамотные люди. Благословляя в очередной раз в путь к отцу Власию людей, про себя я выразил внутреннее желание поехать к нему за советом.

Время было весьма сложное, - это были годы Хрущевского гонения 1962-1964 гг. на Церковь: храмы закрывались, запрещалась проповедь, запрещалось допускать в храмы детей; а во исполнение всего этого со старост и настоятелей брались подписки. Воспользоваться советом духоносного Пастыря весьма желалось.

Уезжавшие[3], при возвращении своем, привозят мне фото, на котором о. Власий и его распоряжение: "Покажите о. Иоанну - он хотел меня увидеть!" Но вот встретиться нам Господь сподобил позже.

...Прошло 20 лет. Не по своей воле, а по милости Божией, пройдя по множеству приходов, я оказался в Винницкой Епархии. Под День Ангела нашего владыки Агафангела я приехал в Епархиальное Управление. Годы изменили во внешности и меня и о. Власия. Я зашел в Епархиальное Управление, и вижу: идет мне на встречу весьма представительный Архимандрит. Поравнявшись со мною, он, обращаясь ко мне, говорит: "Ну вот, отченька, и сподобил нас Господь нас встретиться, ты же давно хотел? - я - отец Власий![4]" Как ток прошел по всему моему телу. А он с улыбкой такой, располагающей, ко мне и продолжает: "Ты не хочешь поисповедаться? - я готов, и келийка у меня владыкою дана?"

Никогда не забуду я ту духовную беседу и ту мою исповедь, которой подобной не было и, наверное, уже не будет. Слова и слезы лились рекой. Нежные слова утешения услышал я, и они как бы возстанавливали духовные мои силы, я как бы ожил.

Отслужили всенощное бдение, которые так торжественно проходили у владыки, и я поехал домой.

Дорогой я стал себя мысленно казнить: почему я не спросил у о. Власия как мне поступить - я нуждался в псаломщике, и мне посоветовали одну монахиню, но предупреждали, что она строптивого характера...

На следующее утро я заехал в Епархию, и здесь ко мне подходят с просьбой отвезти в собор. Отец Власий подходит, и говорит: "Я хотел бы с Вами подъехать к собору, только я не сам, со мною еще матушка одна", - к моему удивлению выходит та самая монахиня, которую мне рекомендовали в псаломщики.
Винница, второй ряд в центре - Протоиерей Иоанн

Дорогой я сам себе мыслю: вот, теперь Господь устроил так, что я теперь о. Власия спрошу. А он сам, сидя рядом и, как бы прочитав все мои и вчерашние и сегодняшние мысли, усмехнулся той обаятельной улыбкой, которая, казалось, выражала всю его любовь к человеку-собеседнику, поворачивается к матушке монахине и говорит:

- Матушка, а что бы было, если тебя и меня соединили бы в одной церкви? Наверное и в ограду бы никто не зашел?

Я оторопел. Думаю: "Как же так? - я собирался спросить а он уже отвечает!" А о. Власий, ласково так, ко мне поворачивается: "Ну, вот ты и получил ответ, - и, уже смотря в окно, продолжил, - А то переживал, что не спросил!"

Я уразумел тогда, что не будет мне пользы, если я её возьму.

- Как трудился, так и трудись, - продолжал наставлять о. Власий, - Господь со временем все устроит.

Было у о. Власия одно качество, которое помнят все, его знавшие, и которое и я испытывал на себе: все мои частые встречи и беседы с ним всегда заканчивались подарками - два наперсных креста с украшениями, облачения[5], подрясники им сами шитые; и все это делалось с такой любовью, что отказаться было просто нельзя. Сейчас, храня все это как великую святыню и пользуясь, я чувствую ту особую благодать, которая доныне не покидает всех этих, бывших в его руках вещей.

Общаясь с ним во время частых наших бесед[6], я узнавал многие тогда тайны его жизни: его физические преследования со стороны безбожных властей, преследования клеветой и ненавистью со стороны собратий, но весьма много от этого страдая, он всегда с улыбкой говорил:

- Надо ещё и это претерпеть. А как же - без этого труда и награды от Господа не будет!

...Виделись мы с ним последний раз при его отъезде - уезжая, он просил меня об исполнении некоторых поручений и содействий.

- Давай попрощаемся, - говорил он мне при прощании, - больше в этой жизни мы уже не увидимся!

Я стал уверять его, что где бы он ни был, я все равно приеду, но он, улыбнувшись, стоял на своем:

- Много раз будешь собираться и очень желать, а вот обстоятельства различные мешать будут. Так что давай, попрощаемся, - до встречи в Небесах, там уже встретимся.

Все исполнилось в точности: сердцем я не раз желал встречи, но обстоятельства заставляли меня откладывать поездку на потом. А там и весть пришла: не Архимандрит Власий уже, а Схиархимандрит Макарий "Умер. Похоронен".

Душа его во благих водворится и память о великом духоносном Светильнике в род и род!

Смиренный Митрофорный Протоиерей Иоанн Луканов.

[1] ныне - Священно-инок Ермоген - секретарь отца Настоятеля Свято-Благовещенской, Пресвятой Богородицы обители, что в Бортничах г. Киева

[2] Дело в том, что в группе хирургов из 150 человек на травматолога могли претендовать лишь пять. И, естественно, эти места отводились детям партийных и комсомольских деятелей, директоров, больших начальников и пр. Я же ни к какой из вышеперечисленных категорий не относился...

[3] Как потом выяснилось для меня - все восемь человек ездивших, были тайнопостриженными монахинями весьма достойной духовной жизни.

[4] Официальный сан Архимандрита о. Макарию был пожалован Архиепископом Агафангелом, - архимандритство, упоминавшееся уже нами, и пожалованное Свт. Католикосом-Патриархом Давидом (стр. 29), можно было считать наградой, но никак не саном, ибо Иеромонах Власий не находился на то время под его омофором (редак.)

[5] Одно из них лежавшее на Гробе Господнем.

[6] А общались мы часто, т.к. одно время маленькие дочери мои жили у о. Власия, учась в Виннице.